Всё о школе

Новости города Ростова-на-Дону и юга России

Отношение к смерти, бизнес на ритуальных услугах и различные верования в загробную жизнь стали предметом изучения ученых-антропологов. На русском языке вышло одно из первых исследований на эту тему — "Рождение и смерть похоронной индустрии: от средневековых погостов до цифрового бессмертия". Автор книги — Сергей Мохов, сотрудник лаборатории социальных исследований смерти и умирания ЦНСИ в Санкт-Петербурге.

В интервью он рассказал о том, как современные технологии меняют людей и почему их отношение к уходу из жизни вызывает научный интерес.

Об отношении к смерти

Подавляющее большинство людей на Земле, независимо от религиозной конфессии, подразумевает жизнь после смерти. Кажется, что в XXI веке все веруют в прогресс, технологии и интернет, на самом деле это не так.

Исследования во всех странах — и промышленно развитых, и со слабой экономикой — показывают: люди надеются на то, что после смерти что-то существует, что в той или иной степени люди бессмертны.

В отношении россиян к смерти важен религиозный аспект. В этом смысле мы ближе к католической Европе, потому что предполагаем не до конца мертвое состояние человека после кончины. То есть умерший нас слышит, есть некоторые молитвы и другие формы ритуального общения с ушедшими из жизни.

В протестантизме ничего подобного нет, поэтому для протестантов особо важна память о человеке. Судьба умершего решена: он попал либо в ад, либо в рай.

Но надо сказать, что на все эти религиозные представления давно наслоились разные практики. Например: человек может считать себя православным, быть воцерковленным и при этом верить в духов и полумистические вещи, такое встречается часто.

О современных технологиях

Для современного мира характерна вера в спиритуалистические концепции: мы живем в памяти, в наших детях, есть потусторонний мир, цифровое бессмертие, креоника и так далее.

Сейчас самые модные бессмертные модели — это биохакинг и вера в то, что можно победить старение и жить вечно.

По сути, вся человеческая история — это смена представлений о том, как достижимо бессмертие. Тут два ключевых момента. Мы пытаемся ответить на вопрос о том, что есть человек: это душа, это тело, в каком соотношении они между собой находятся. И при поиске ответа мы объясняем себе, каким образом возможно бессмертие.

Что изменили татуировки и пластическая хирургия

Пятьдесят лет назад человеческое тело было сакральным, неизменным, оно давалось от рождения. Сейчас с ним можно сделать все: изменить нос, глаза, грудь. Тело — это конструктор, над которым можно работать.

Поэтому современное поколение гораздо проще относится к кремации, к разным практикам отношения к мертвому телу. Ведь если вы можете делать все что угодно с живым телом, почему нельзя этого делать с мертвым?

В книге я показываю, как это приводит к умиранию похоронной индустрии. Ведь она была построена на фетишизации мертвого тела. Вера в воскресение человека диктовала необходимость сакрализации тела. Современные технологии, напротив, диктуют десакрализацию. И все эти катафалки, дорогие гробы — все это уходит в прошлое.

Сегодня у людей нет земельных и финансовых ресурсов, чтобы содержать гектары земли для захоронений.

Поэтому безумными темпами растет кремация, а кладбища остаются такими артефактами. Думаю, как инфраструктурные объекты кладбища исчезнут в ближайшие 20-30 лет, по крайней мере в Европе.

Что изменила советская власть

Книга рассказывает в большей степени о европейском опыте. Мы пошли другим путем, хотя для меня по многим культурным явлениям Россия — это абсолютная Европа. И если бы не советская власть, то мы вполне могли в вопросе управления похоронным делом ничем не отличаться от скандинавов.

Слом произошел в 1920-е годы. До этого кладбищами занималась церковь, похоронным делом (гробами, венками, крестами) — частники. Новая власть запретила бизнес, и кладбища были переданы в управления местных советов. Поскольку дело это затратное, то за несколько лет инфраструктура пришла в упадок. Начался катастрофический кризис на крупных кладбищах, когда скапливались незахороненные тела, некому было рыть могилы.

Власть долго пыталась с этим что-то сделать и в итоге пустила, по сути, на самотек. Только снова появившееся при НЭПе предпринимательство выправило ситуацию.

Но потом все вернулось на круги своя. С 1930-х годов власть оставила эту сферу в зоне ответственности самих граждан. Люди сами занимались похоронным делом: содержали кладбища, порой рыли могилы и делали гробы. Свидетельств этому предостаточно.

В стране была развита сеть гаражного кустарного производства — дефицит всегда доставали, потому что его кто-то производил в каких-то мастерских. Этот же принцип действовал и в похоронном деле, а с перестройкой все это просто легализовали. Но похоронная индустрия не получила главного, чтобы стать индустрией, — права на частную инфраструктуру.

В России до сих пор нельзя создавать частные кладбища, открытие частных моргов и крематориев сопровождается проблемами и бумажной волокитой, поэтому никто этим и не занимается.

О том, почему смерть нужно исследовать

Последние три года я изучаю российское похоронное дело, это антропологическое исследование. Несколько лет я работал в похоронной компании и наблюдал, как это устроено изнутри.

Эта книга была задумана как первая часть большого исследования. В ней я пытался рассмотреть похоронную индустрию как продукт капитализма: почему появились катафалки, кладбища в нынешнем виде, почему возникло бальзамирование, почему это получило такое распространение и возможно ли, что это все куда-то уйдет? 

В Европе есть такая научная сфера, как death studies. За этим термином скрывается огромное количество совершенно разных направлений. Дело в том, что через эту тему можно обсуждать самые разные вопросы: социальные, политические, экономические. Например, разговор о паллиативной помощи — это же разговор не о смерти как таковой, а о праве человека на достойное завершение жизни.

Многие эти вопросы, такие как проблемы эвтаназии или суицида, в России встречают искреннее непонимание. У нас нет ценностного бэкграунда, чтобы говорить об этих вещах. Гораздо проще жизнь после смерти, потому что люди веруют в то, что "там" их ждет что-то лучшее.

По материалам: Анна Кочарова, РИА Новости 


____________________
Нашли ошибку или опечатку в тексте выше? Выделите слово или фразу с ошибкой и нажмите Shift + Enter или сюда.

Комментарии

  • (5)(3)

    Наши далёкие предки практиковали трупосожжение. Возвратимся к истокам. Себя я уже завещал сжечь.

  • (6)(8)

    Думаю, когда уйдёт старшее поколение, кому за 70-80 сейчас, и которое в большинстве своём просит похоронить их в земле, кремация станет основным способом утилизации трупов. И это правильно. Прах к праху.

  • (2)(5)

    а я за кремацию....зачем плодить эти города мертвых....вообще не понимаю....я хочу,чтобы меня развеяли над рекой.....а ни в землю....
    у нас между деревнями расстояние всего пара км, раньше кладбище было за забором, в десяток могил...а сейчас, все эти км усыпаны усыпальницами, забитыми участками сразу на будущее....идешь, как на экскурсии....и сколько же денег люди тратят на все эти рисовки перед соседями....ведь усопшему уже все равно....зато подобными рисовками мы дает богатеть кладбищенской мафии.....зачем? ради понтов ведь!!!
    так к нам уже приезжают хоронить с др.населенных пунктов, даже с Ростов....потому что у нас дешевле....наш глава поселения видно ни такой жадный, как ростовская кладбищенская мафия.....

  • (3)(1)

    Такими темпами убыли населения, убогим уровнем жизни, бардака в стране, через 30 лет живые исчезнут.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Нажимая на кнопку «Отправить комментарий» Вы соглашаетесь с Правилами

Поделиться этой новостью: